Categories:

Joachim Froese. Сумеречная жизнь предметов

© Joachim Froese, Rhopography 1999

Фотографии Иоакима Фрозе (Joachim Froese) чуть приподнимают завесу над тайной жизнью предметов. Благодаря этим картинкам мы можем получить представление о том, чем предметы занимаются в наше отсутствие. Каждая часть триптиха отражает определенный момент времени. Стоит отвернуться - и предметы поменялись местами, рассыпался рис из чашки, разлетелись бумаги. >>>

Фотографии полностью опровергают гипотезу о неодушевленности предметов. Просто они и мы существуем в разных временных измерениях. Несовпадение ритмов жизни налицо, и недвижимость вещи - лишь высшая форма движения.
В фотографиях полностью стерта грань между жизнью и смертью, между настоящим и прошлым. Наверное потому, что пространство фотографии это уже смерть, но только с точки зрения внешнего наблюдателя. Для внутреннего наблюдателя там - вечная жизнь.
Натюрморты, составленные из кадавров насекомых лишь подчеркивают эту странность. Мы будто проникаем в это внутреннее пространство предметов, которое мастерски описал Иосиф Бродский:
внутри у предметов - пыль.
Прах. Древоточец-жук.
Стенки. сухой мотыль.
неудобно для рук.

<картинки увеличиваются при нажатии>

Rhopography, 1999
Серия "Rhopography". Как отмечает автор, название серии произошло от греческого слова rhopos - "ненужные объекты, мелочь, чепуха". Этот термин использовался в фламандской живописи 17 века для обозначения натюрмортов, составленных из всяческого мусора, включая мертвых жуков и бабочек. Автор декларативно остается в русле традиционной документальной черно-белой фотографии. Своего рода хроники мусорного ветра.
Мне эти фотографии видятся иллюстрацией к стихотворению Александра Кушнера

© Joachim Froese

Written in the past, 2007
Каждый из объектов, которые мы видим на фотографиях этой серии, имеют по признанию автора, глубокую эмоциональную связь с прошлым фотографа. Каждый объект связан с детством, с памятью о матери, о доме. Это такой лирический дневник, где роль слов играют предметы (мимоходом вспомним ученых из летающего города Лапута).
Зритель может почувствовать только основное настроение этих воспоминаний, тонкий и почти неуловимый аромат прошлого. Так силишься вспомнить что-то забытое, но очень важное. И эти ощущения самые важные в серии.
"В этих фотографиях все движется, все погружено и наполнено скрытым значением - как в жизни", - пишет Фрозе в пояснениях к серии.

© Joachim Froese, Written in the past, 2007

Archive, 2008
Серия "Архив" составлена из вещей умершей матери фотографа.
Сам фотограф в пояснениях пишет следущее: "Мой "Архив" последовательно описывает воображаемые сценарии, отражающие только иллюзию стабильности и рациональности.В современном обществе идея архива играет важную роль в формировании исторического знания, как частного так и общественного. Мы собираем вещи, чтобы сохранить прошлое, которое больше не существует. Фотография непосредственно соотносится с этой концепцией: фотография имеет дело с "тем, что было" и играет существенную роль в нашем восприятии прошлого. Это одно из главных оснований, на которых мы выстраиваем замысловатые мыслительные конструкции для поддержки наших представлений о мире. Мы храним прошлое в персональном архиве выбранных и сконструированных воспоминаний даже не понимая того, что большинство конструкций, которые мы готовы возвести столь же ненадежны, как и те, которые вы видите на фотографиях."

© Joachim Froese, Archive, 2008

Tell him it is all a transition, 2011
Серия "Tell him it is all a transition" посвящена деду фотографа, оказавшегося в русском плену в 1944 и умершему там же под Москвой в 1947 году. Кораблики-оригами, сложенные из фронтовых писем деда символизируют для фотографа исход и спасение от катастрофы, в которую погрузилась Европа во время Второй Мировой Войны.
Фотографии отсылают зрителей к японской девочке из Хиросимы Садако Сасаки, которая согласно легенде складывала бумажных журавликов. Она верила, что у того, кто сложит 1000 журавликов исполнится самое заветное желание.