Лена Калашникова (elka5678) wrote in prophotos_ru,
Лена Калашникова
elka5678
prophotos_ru

интервью с фотографом Александром Никипорцом

Интервью Елены Калашниковой с Александром Никипорцом: «Тогда мне хотелось расширить угол зрения – от уха до уха»


- Правильно ли я понимаю, что вы долго искали себя в фотографии и не стремились показать работы публике?

- Не то чтобы искал, просто выйти на публику не было самоцелью. Работал, что называется, в подполье, и в любую минуту готов в него снова нырнуть. Я не испытываю потребности в публичности. Правда, на начальном этапе она нужна – первая выставка мозги сразу поставила на место. Видишь свои работы в ряду чужих, и понимаешь, в какой системе координат находишься.

- А что это была за выставка?

- Петербургский осенний фотомарафон. Тогда все там было на голом энтузиазме, каждые три дня менялась экспозиция, длился он примерно месяц. Это был 1999 год. Я как раз вышел из подполья и показал свои карточки Чежину.

- Андрей Чежин был первым из «мэтров», кому вы показали свои работы?

- Первым был, пожалуй, Дима Конрадт. Потом я зашел в Дом журналиста на какую-то выставку. Там еще один мужик ходит. Стал мне вопросы задавать: что нравится, что не нравится, ну и законный: «А сам-то снимаешь?». Назначил мне встречу, я принес ему то, что наснимал. Он посмотрел и говорит: «О, это искусство, это к Китаеву». А сам он был журналист – Павел Бояров. Тогда как раз агонию переживал питерский журнал «ФотоМагазин». Бояров был там, по-моему, редактором, а Китаев – художественным редактором. Отправил он меня к Китаеву. Тот посмотрел: «Ну ладно, – говорит, – сойдет». Так я оказался на фотомарафоне. На разогреве у Марты Казанав, американской пикториалистки, она выставила тогда пять или шесть больших полотен.

- А вы что показывали?

- Уже не помню. Мне было не очень понятно, почему меня причислили к пикториализму. Я надкусывал это пряник, но, видимо, гордыня заела. Навинчиваешь монокль или что-то в этом роде, куда ни глянешь – ну такая красотища, а я-то тут причем?.. Это же все красоты оптики. Наверное, пикториализм не каждому по плечу, для сильных духом.

- А из пикториалистов кто вам нравится?

- Классический пример – Сокорнов. Пикториализм шире, чем поверхностное представление о нем как об оптически смягченном изображении. У того же Сокорнова оптического смягчения нет, композиция построена по картинно-живописным законам. Из пикториалистов мне многие нравятся. Те же первые английские пикториалисты, товарищи прерафаэлитов. Они не использовали монокля, у них все четко сделано, но это пикториализм.
Вообще фотография – искусство стерильное, у него нет собственной фактуры, в отличие от живописи или графики, где мазок и штрих. Всю сознательную жизнь она стремилась к стерильности, мелкозернистые пленки и проявители нужны были для того, чтобы скрыть, уничтожить собственную фактуру, добиться изображения в чистом виде. Изобразительные средства в черно-белой фотографии – тональность (светлая или темная) и крепкая хорошая композиция. Фотожурналистику обстоятельства вынуждали ловить момент, там было не до композиции, хотя лучшие представители на лету успевали и композицию выстроить.
Но с другой стороны, меня совершенно не интересовала фотография как средство регистрации действительности. Всякие семейные события или птичка на руку села... В этом смысле проявилась некоторая мизантропия. Я избегал снимать людей. Со временем замечаешь, что пейзаж – это не нечто аморфное, в нем свои структурные и силовые линии, складки, надломы, изломы… Это не всегда на фотографии видно, но иногда чувствуется, есть такие странные места. Дон Хуан учил Кастанеду найти свое место силы. Надо прислушиваться к тому, что у тебя позади глаз или еще дальше. Мало того, что это место надо найти, надо еще найти, как его отобразить. Тогда мне хотелось расширить угол зрения – от уха до уха. Я мечтал о «Горизонте», помечтал и бросил, и стал нечто моделировать в пленке. Снимал я тогда составные панорамы. Из одной пленки получалось два-три интересных кадра. Сейчас это в фотошопе делается легко и не так интересно – ушла фактура пленочной фотографии. «Цифра» еще дальше продвинулась к освобождению от собственной фактуры – или к обычному отображению реальности. Когда технология отображения твоего взгляда устраняется, на первый план выходит свойство самого взгляда. Когда-то я посчитал моноклевое мягкое изображение, способствующим красивости, затемнению изображения и отвлечению фотографа от собственного взгляда, так во многом пленочная фотография, которую называют духовной, естественной, близкой к человеку и прочее – возможно, заманка, отвлечение от себя самого. «Цифра» – идеальное средство отображения, оно себя не проявляет, ты предъявляешь зрителям свой взгляд и ничего больше, и тут-то видно, кто ты, что из себя представляешь.

- А когда вы поняли, что вам интересно фотографировать? В детстве?

- В классе четвертом-пятом-шестом, уж не помню, к нам пришел второгодник Генка Антонов (по болезни он год пропустил). У него был фотоаппарат «Любитель», и в огромной кладовке сталинского дома, где он жил, мы печатали фотографии. Вначале контактным способом, а потом, когда появилась «Смена», с ужасным увеличителем «Искра»: он крепился на ржавой трубе, надо было дергать вверх, чтобы выставить новое увеличение. Собственно, Генка мне первые уроки фотографии и дал: как пленку зарядить, проявить, напечатать, как развести проявители (тогда они не в мешочках продавались, а в картонных патронах).

- Ходили ли вы в фотокружки, фотоклубы?

- Да, хотя в фотокружки я не особо стремился. Кстати, с Китаевым в середине 1970-х ходили в Фотоклуб Выборгского дворца культуры.
В инженерно-строительном институте, где я учился на инженера-механика, познакомился с архитектором, он затащил меня в ВДК. Народ там держали в форме: приносишь работы, а старики, аксакалы, часто их ругали: что приносишь любительщину? Ты фотограф или любитель? Каждый дурак снимает мамочке в рамочку всяких стрекозочек, бабочек, кошечек... Раз в месяц на творческом отчете кто-то из них показывал отснятое за год, а еще был коллективный показ фотографий или слайдов, можно было до десятка работ принести. Развешивали на огромной холщовой ширме, и кто хотел, высказался. Выдавали по полной программе.

- И долго вы туда ходили?

- Четыре года. Там, кстати, Плотникова увидел, до этого была интересная публикация про него в журнале «Советское фото». А потом все закончилось с выставкой Смелова. Я не был с ним знаком. Методистка ВДК Галина Николаевна пригласила его, он пришел, развесил фотографии. Набережная Пряжки (тогда просто грунтовые берега), старые лодки, кусты прибрежные, большие классические натюрморты – продолжение судековских традиций. Был такой Полищук – тоже интересный дядька, репортажного направления, он стал ругаться: что это за печать?.. В тенях детали потеряны, не пропечатано... Долго судили-рядили, допоздна засиделись, стали расходиться. А дело было не то зимой, не то весной: темно, сыро, холодно, и Смелов говорит: «Пускай они повисят, я их завтра-послезавтра заберу». На следующее занятие прихожу и слышу краем уха, как Галина Николаевна кому-то жалуется. Оказывается, на другой день после этого нашего заседания пришла парткомовская комиссия. Ей показывают: здесь танцоры танцуют, здесь вышивальщицы вышивают, здесь фотографы фотографируют. Они заходят, а там смеловские работы: ни одного передовика производства, воблы сушеные, кружка с пивом, бутылки на пыльном окне… Бедную Галину Николаевну выгнали, и на этом ВДК прекратил свое существование, то есть фотоклуб остался, но там гайки сильно закрутили. Я туда еще походил, но вижу, к чему дело идет, и стало неинтересно. С тех пор стараюсь не примыкать к группировкам. А года два-три назад зашел туда на какую-то отчетную весеннюю выставку. И что вижу? То, за что нас ругали: котеночки, девочка с шариком, в общем, любительщина...

- Как у вас возникает замысел?

- Случайно, хотя бывает и заранее. Одна из моих удач, как я считаю, чисто заказная работа. Художник Валерий Вальран когда-то придумал проект «КилькАрт», рисовал-рисовал своих килек, а потом кликнул клич по фотографам: не слабо с кильками поработать?.. Я поработал, получилось картинок шесть или семь. Чисто концептуальные натюрморты, сверху вниз сняты.

- А на будущее для себя идеи не записываете?

- Записываю, но потом забываю. Иногда меня врасплох застают: мол, давай на выставку что-нибудь, и ты словно просыпаешься – ничего новенького нету, и не знаешь, что придумать. Бездельничал ты, приятель, все это время. А когда лезешь в закрома, вроде и этот замысел сойдет, и это ничего... В голове их не носишь, иначе для другого места не останется. Пройден этап – всё, нужно избавляться, забыли, проехали.

- Часто ли вы довольны своими работами?

- Ой, это вообще такое мерцающее понятие.

- То есть, нет констант, которые нравятся – или не нравятся?

- Есть несколько, на которые мне показали пальцем, я и раньше подозревал, что в них что-то есть. Тут встает проблема выбора своего материала, особенно в цифровую эру, чужие ошибки мы все видим, а вот свое выбрать… Есть предощущение, что из этой картинки может что-то получиться. Тут не так, как с выключателем: включено/выключено, удалась/не удалась. Здесь широкая шкала и фотография на ней может дрейфовать. Акценты расставлять имеет смысл года через два-три-четыре после съемки, поначалу это слишком сырой материал.

- Что вы считаете своими лучшими работами, избранным?

- Раз в год или в два пытаюсь собрать портфолио. Старые снимки отбрасываю – не потому что они плохие, чего их показывать, если все их уже видели?.. Повторяться неинтересно, а новое не всегда получается. Может быть, поэтому со временем производительность снижается: это было, это я у того видел, это уже делали…

- Можно сказать, что с возрастом и опытом и вдохновение посещает реже?

- Наверное, происходит замещение эйфории мастерством, когда ты четко знаешь задачу, и как ее выполнить. Если раньше ты видел интересно освещенный куст и в восторге его снимал, то теперь таких кустов видишь через день и думаешь: я это снял уже двадцать лет назад. Пятьдесят ребят, которые пробегут мимо с камерами, тоже его снимут. А как показать его особенным, ты пока не придумал. Мир должен измениться в твоем восприятии, а тут тоже вырабатываются некоторые константы.

- На деньги, которые приносит художественная фотография, можно жить?

- Мне – нет. В Питере, может быть, десяток-два людей живут на деньги от художественной фотографии. Не буду их считать, потому что всех не знаю. На самом деле, профессионал тот, кого дело кормит, а здесь, наоборот – я кормлю фотографию.

- Фотографии на заказ делаете?

- Если заказывают, думаю, стоит ли соглашаться. Не очень к этому стремлюсь, поэтому, наверное, и мало заказывают.

- Можете как-то охарактеризовать свою нишу, место в фотографии?

- Наверное, боюсь снимать людей. Если снимать человека как гипсовый бюст, то никаких проблем. А вдруг он тебе покажет то, что не хочет?.. Или ты что-то скрытое от всех в нем прочитаешь?.. Может, ответственности боюсь, людей снимать в этом смысле страшно.

- Если брать питерскую среду, к какому бы направлению вы себя отнесли, кто ваши единомышленники или вы видите себя несколько отдельно?

- Наверное, каждый видит себя несколько отдельно, каждый весь из себя такой оригинальный. Люди, которых вижу вокруг себя, – далеко не весь питерский фотоландшафт, и мне, честно говоря, трудно себя в нем позиционировать.

- Есть ли техника, с которой вам хотелось бы поработать?

- Не знаю. Наверное, я еще такие цели не поставил, для которых нужна сверхтехника. Я люблю снимать качественной мыльницей, размером примерно с портсигар (хотя я не курю). А что касается больших фотоаппаратов… Нильс Бор говорил, что любое исследовательское вторжение в объект, изменяет его. Наверное, к пейзажу это меньше относится, но, тем не менее, да и неудобен тяжелый аппарат в руке.

- Кто вам интересен из отечественных и зарубежных фотографов?

- Не сотвори себе Брессона, Аведона, Судека, Саудека и далее по списку. Хотя есть авторы, картинки которых мне нравятся. Назвать фамилии? Из современных? Натюрморты Гущина. Франсиско Инфанте. Местами очень интересен Осьмачкин, Мохорев... Если в фотограммах Ман Рэя или Мохоя-Надя запечатлена тень предмета, не более, то в фотограммах Китаева пространство не плоское, и в этом смысле он шагнул дальше. Есть те, кто сильно начинают, находят свой прием и на нем зацикливаются. Называть таких не буду. Раннее их творчество интересно, а сейчас ничего от них не получаю. Искусство – в значительной степени воровство идей друг у друга, но поскольку идея проходит через другие мозги, получается иной результат. В этом-то и интерес. Еще Пропп писал про относительно небольшое количество сюжетов в мировой литературе, примерно столько же их в изобразительном искусстве.

- Как бы вы прокомментировали такое высказывание Бориса Смелова: «Чем дальше живешь, тем меньше понимаешь воздействие света на эмульсию»?

- Да, на эмульсию возможно, там больше вероятность ошибки, соответственно, отклонения от правильного фотопроцесса. Для меня проявка пленки – всегда авантюра с плохо предсказуемым результатом. Может быть, в этом духовность, метафизика пленки, то, о чем говорил Смелов. Что касается философии фотографии, Вилем Флюссер пишет, что фотография, как и любой род деятельности, жестко программирует фотографа который исполняет программу фотоаппарата. Художники пытаются выйти за рамки и нарабатывают свои программы – отклонения от программы своего устройства.
«Цифра» – всего лишь инструмент. Духовность вкладывает человек – что в «цифру», что в пленку. «Цифра», поскольку инструмент гораздо более мощный, дает огромные возможности. Некоторые снимки и невозможны без обработки. Если надо, например, сшить панораму. Раньше, чтобы не завалить вертикали, когда снимаешь вверх, ты должен был это учитывать и сразу строить картинку, либо использовать тилт-шифт объектив (что советскому фотолюбителю было недоступно – он стоит, как три камеры). Сырое изображение, прямо с камеры, я не всегда готов другим показать, его интересно подготовить. Поскольку знаешь, что будет постобработка, позволяешь себе неряшливо снять на бегу, с завалом. Потом в фотошопе можно вертикали выправить, у фотографии сразу выпрямляется спина, поправить цвета, ну и так далее.

- Читаете ли вы книжки по теории или истории фотографии? Могут ли они помочь, и интересны ли они вам?

- Раньше был журнал «Советское фото», в нем искусствоведческий раздел, на мой взгляд, почти отсутствовал, а технический был очень интересен. Терегулов, наш фотографический светила, интересно писал про фотохимию, многое после этого стало понятно. В процессе общения что-то услышишь, спросишь, тебе расскажут. Специальных книжек почти не читал. Если поверхностно смотреть, то не такая уж и сложная наука фотография, и в советские годы процесс был отработан. Тут у меня такой случай был. Заходишь посмотреть, какие камеры появились, подлетает к тебе продавец. Я ему: «Тут вот не написано про физический размер матрицы, светосилу». После минутного разговора он осторожно спрашивает: «А светосила и светочувствительность – разве не одно и то же?». Это, видимо, из разряда противостояния цивилизации и культуры – цивилизация побеждает. Кто хочет, выплывает в культуру, а остальным и в цивилизации комфортно. Попса – одно из ее отображений, ругательное такое слово, а цивилизация – более приличное, что ли. Хотя многие ли из нас без спичек разведут костер? Это тоже своего рода культура.
 
 
nikiporets.livejournal.com/ - в жж Александра Никипорца много разных картинок 
 
 
 
 
 

 
 

 
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments